Высылаем на почту архив статей прошедших конференций IOD.
INNOVATE OR DIE 2017, ИННОПОЛИС / ИВАН ГЛУШКОВ, STADA CIS

Инновации «внутри» и «снаружи»

Сегодня я в большей степени расскажу об инновациях снаружи, как следствие того, что нужно компании внутри. Я отвечаю за две вещи внутри компании– за управление изменениями и за отношения с государством.

В 2014 году, компания начала активно смотреть возможные направления инвестиций в Digital Health в России. Я расскажу вам зачем мы это делаем, что нам нужно, с какой целью и какой результат мы ждем.
Как мы к этому пришли?
У любой фармацевтической компании вечный вопрос – это поиск новых продуктов в портфель. У каждого продукта есть свой жизненный цикл, и ничего с этим не сделаешь. Ты вынужден постоянно обновлять этот портфель.

Такая же ситуация у всех фармкомпаний или у подавляющего большинства – что же сделать, что предложить рынку, какие у рынка запросы, что хочет пациент, чего хочет медицинского сообщество, и что предложить, чтобы быть для пациента, либо для медицинского сообщества более привлекательным, чем прямые конкуренты.

Главная проблема состоит в том, что вместо того, чтобы инвестировать в разработку, намного менее рискованно и более эффективно инвестировать в рекламу. Наш российский офис работает с 19 странами. Россия, конечно, самая большая из них, но, как ни странно, не самая доходная.
INNOVATE OR DIE

Большая 4-я кейс-конференция
по корпоративным инновациям,
цифровой трансформации
и прорывным технологиям

13-14 ноября, 2018
кейсов
дискуссионные панели
воркшопов
участников
cпикеров
аллея стартапов
Инновации для государства и пациентов
В российской системе здравоохранения дефицит средств, и очень мало прямого запроса на то, чтобы получить что-то возможно более эффективное, но очевидно более дорогое, чем технологии, которые используются сейчас.

Думаю, что половина этих слов вам ни о чем не говорит, но, допустим, перечень ЖНЛВП – это те препараты, которые государство включает в программу госгарантии. Включить новый препарат в перечень ЖНЛВП – очень сложно . Уровни защиты, которые выстраивает Минздрав, настолько сложные, что пробить их мало у кого получается. По факту это означает, что новый препарат в страну не приходит.

Новое ценообразование и работа с врачами – отдельная история. Минздрав считает, что работа фармацевта с врачами – это криминал, и всячески защищает врачей от нас. У фармацевтических компаний легитимных способов вывода продукта на рынок почти нет.

Принудительное лицензирование – государство имеет право забрать у вас лицензию на товар и отдать кому-то другому. Это не сильно стимулирует работы по формированию интеллектуальной собственности.

Это государство, а что с пациентами? Пациенту нужны эффективные, безопасные, с небольшим количеством индивидуальных побочных реакций и по возможности недорогие продукты.Очень сложно убедить клиента купить новый инновационный продукт, что приводит к упадку желания новых изобретений.
Инновации для государства
Инновации для государства
Innovate or Die 2018
Новый контент, на новой конференции в ноябре.
Innovate or Die 2018
Новый контент,
на новой конференции в ноябре.
Innovate or Die 2018
Новый контент,
на новой конференции в ноябре.
Сегмент Digital Health
Идеальный пример того, что пытаемся найти мы, когда смотрим на сегмент Digital Health, – мы пытаемся понять, выявить потребность, актуализировать эту потребность и проинвестировать сервис, который эту потребность удовлетворяет.

Нам интересны все возможности использования цифровой инфраструктуры, которую сейчас создает государство и крупные компании в собственных интересах.

Нам хочется найти способ прямой коммуникации с конечным потребителем. Тем более, что у нас есть каналы связи и возникают способы идентификации этого потребителя. Чтобы было понятно, о чем речь – на рынке речь идет о перераспределении примерно 600 млрд рублей в текущих ценах. То есть примерно 50% рынка в конечном потреблении – это деньги, которые в итоге остаются на разных этапах товаропроводящей цепи – у дистрибутора и у аптеки.

Понятно, что отдавать эти деньги полностью в товаропроводящую цепочку производители не хотят. И понятно, что сама по себе цена вопроса для нас крайне интересна, чтобы найти, как добраться до него. Следующий вопрос – как это сделать, понимая, что речь не о мобильной рекламе лекарственных препаратов, потому что это никому не нужно. Речь о том, чтобы, понимая профиль пациента, предложить ему те продукты и сервисы, которые могли бы сделать его лечение или медицинские услуги, которые он получает, более эффективными.
Чтобы разработка конкретного стартапа получила деньги, нужно соблюдать условия.
ВНЕДРЕНИЕ ИННОВАЦИЙ
В КОРПОРАЦИЯХ
Не хотите ждать, а начать работать с инновациями уже сейчас?
Комплексная образовательная программа
27, 28 и 29 сентября
Во-первых, неочевидная вещь – но единого фармацевтического рынка не существует, так же как условно рынка продуктов питания. У вас есть отдельно хлеб, отдельно мясо и отдельно молоко. Это разные сегменты, разные продукты, разные производители и разная конкуренция. Так же и у нас – ни одна компания не работает на всем рынке. У каждой компании есть свои узкие сегменты. Допустим, люди приходят с продуктом для стоматологии. Мы стоматологов не знаем. Продукт может быть блестящим, но компания в этот сегмент не пойдет.

Второе – массовое предложение разных изделий медицинского назначения, в основном всяких трекеров. Нулевое или близкое к нулевому понимание того, что шаг от фитнес-трекера к медицинскому изделию – это шаг через клинические исследования. Если клиническое исследование не проведено, то это не медицинское изделие. Клинические исследования – это специальные знания, специальные требования. Если ты на это хочешь выйти, то надо эти требования хотя бы знать.

Третье - инновации в сфере лечения пациента. Для врача консервативный подход к выбору терапии – это, скорее, оправданный подход.

Достаточно большое количество проектов, которые предлагают какую-то из существующих технологий, например, диагностику, сделать эффективнее. Но есть различия в понимании эффективности командой разработчиков и государственной системой здравоохранения.

ЦЭККМП – Центр экспертизы и контроля качества медицинской помощи – создано Минздравом как раз под задачу оценки эффективности. И, с точки зрения индустрии, если технологию не оценил Центр экспертизы, то говорить об ее эффективности можно только как об оценочном суждении, а это в клинических исследованиях доказательность уровня D– самая низкая.

И последнее. Несколько раз сталкивались с задачами по искусственному интеллекту или нейронным сетям, выяснилось, что, для того, чтобы нейронную сеть чему-то научить нужны чистые данные. Было непонятно, насколько достаточны те данные, которые доступны внутри государственной системы здравоохранения в России, насколько они чисты для того, чтобы хорошо обучить нейронную сеть. Ее вообще не получилось ничему научить. К сожалению, недоступны нормально структурированные данные. Сам по себе алгоритм прекрасный, там все понятно, но где брать исходники? Один из проектов, которые мы сейчас делаем, направлен не на нейронные сети, а именно на подготовку данных, которые потом можно будет использовать для нейронных сетей, на то, чтобы эти данные хотя бы начали накапливаться, чтобы потом на основании этого можно было какой-то алгоритм научить.
Условные условия
Условные условия
Куда мы тратим деньги сейчас и что хотим увидеть в будущем?
Мы активно работаем над пилотным проектом по маркировке лекарственных препаратов - ID препарата. В СМИ его называют Track& Trace. Нам удалось убедить правительство в том, что с 2019 года все упаковки лекарственных препаратов на рынке должны нести на себе индивидуальный уникальный код. Это позволит нам сделать рынок абсолютно прозрачным для нас, построить на этом логистический сервис и сервисы планирования для себя и сервисы контроля эффективности наших инвестиций в продвижение. Для нас это делает внешний подрядчик. Стоимость - 4,5 млн евро, в масштабах индустрии примерно 30 млрд рублей на год текущих расходов. Это деньги, которые можно поднять на любую похожую задачу, если понимать, что ты делаешь и зачем тебе это нужно, и если у тебя есть адекватный уровень поддержки со стороны государства. Потому что, к сожалению, без государства это не делается.

Что мы хотим получить в итоге? Мы хотим попытаться сделать так, чтобы можно было связать конкретный препарат с конкретным пациентом, конкретным рецептом и в идеале конкретным врачом или ЛПУ. Сделать это с учетом всех ограничений, которые установлены законодательством. Это сильный стимул, который заставляет нас искать возможные решения в этом направлении.
Что мы хотим увидеть в будущем
Что мы хотим увидеть в будущем
Вопросы слушателей
– Давайте вернемся к началу вашей презентации. Можем ли мы сейчас сделать итог, что фармацевтический рынок настроен довольно антагонистически по отношению к инновациям, к внедрению новых препаратов на этот рынок? То есть, если мы говорим о том, что большая часть наших врачей лечат препаратами, которыми лечили 15-20 лет назад, то и фарма будет производить тоже те препараты, которые пользуются спросом. Соответственно, это какой-то замкнутый круг. Как вы думаете, есть ли какая-то попытка выйти из этого круга?
– Нет, фарма не настроена антагонистически. Бизнес фармы в том, чтобы создать что-то новое и объяснить, почему это хорошо. Мы понимаем, что то, что Минздрав сделал по попытке создания системы оценки эффективности технологий здравоохранения, – это первый шаг к попытке оценить, что нужно в системе здравоохранения, а что не нужно. Потому что по состоянию на сейчас защитные позиции Минздрава к этому – это следствие постоянного давления со стороны индустрии.

К сожалению, до недавнего времени нормальной технологии HTA (Health Technology Assessment) в стране просто не было. И не имея легальных инструментов взвешивания, что такое хорошо, и что такое плохо, ведомство защищалось. Это нормально. Я бы на их месте делал так же. Сколько должно пройти лет, когда это заработает – хороший вопрос. Я не могу на него ответить. Несколько лет.

Интегратор Инноваций
от Disruptive.vc
КОНСАЛТИНГ В КОРПОРАТИВНЫХ ИННОВАЦИЯХ С 2013 ГОДА
Помогаем большим компаниями развивать открытые
и внутренние инновации, корпоративное предпринимательство и венчурные инвестиции. Ищем стартапы, внедряем инновации, консультируем и обучаем сотрудников и топ-менеджеров.
– Ваше отношение и поддерживает ли фарминдустрия те начинания, которые идут сейчас в околофармацевтической области? Проект Zipline нашумевший, например. Американская компания в Руанде доставляет в удаленные районы лекарственные препараты. Но, насколько я могу знать, этот Zipline поддерживается фармой.
– У всех крупных компаний есть бюджеты на социальные проекты. То, о чем вы говорите, – это социальный проект в чистом виде. Там никакого бизнеса нет. Я могу сказать, что мы в Европе крупные поставщики опиоидов – тяжелых обезболивающих. Соответственно, хорошо знаем эту тему. Поэтому в России активно работаем с сообществами хосписов, то есть мы поддерживаем российские хосписы. Это наша специфика. У Bayer, наверное, свой пример будет. У каждой компании свой пример будет.
- У меня вопрос по поводу Минздрава. Вы, может быть, знаете эту кухню изнутри. Когда стартап делает что-то в околоминздравной технологии – неважно ID фармы или ID пациентов – как он сможет потом развиваться? Есть ли вероятность, что Минздрав это купит? Или есть вероятность, что он просто вложит больше денег и сделает потом то же самое? Как вообще жить стартапам с государством, когда государственная монополия не идет на контакт, но при этом может повторить то же самое? Речь про IT проекты.
– Я бы тогда разделил вопросы. У нас двухуровневая система здравоохранения. Есть федеральный, а есть региональный уровень. Причем на уровне региона и ответственность, и уровень решаемых вопросов намного больше, чем на уровне федеральном. И денег больше, если сложить все 85 регионов вместе. Поэтому ответ – отлично, в зависимости от того, региональный или федеральный уровень. На федеральном уровне Минздрав, конечно, ничего не купит, но есть такая структура – Национальный центр информатизации Ростеха. Это сейчас пока постоянный подрядчик Минздрава по 99% IT-задач. Если что-то имеет отношение ко всей стране и может быть интересно на федеральном уровне, то это надо говорить не с Минздравом, а с НЦИ. Если ваша идея попадает в их пайплайн или в их понимание картины мира, то дальше вопрос только – на каких условиях договориться.

На уровне регионов ситуация иная и сильно зависит от региона. Здесь я не могу обобщать. Я какие-то регионы знаю, где-то министры здравоохранения активно вовлечены в эту тему, считают важной и самостоятельно пытаются организовывать процесс принятия решений. Где-то это уровень вице-губернаторов, где-то – это уровень ведомств, которые отвечают за IT-коммуникацию. Здесь единого примера быть не может.

Клуб корпоративных инноваторов
– Как и в какие сроки вы видите легализацию электронных рецептов? Сейчас электронные рецепты немного не в рамках законодательного поля. И как вы думаете, в какие сроки это удастся решить? То есть дистанционная выписка лекарств и электронные рецепты.
– Я точно знаю, что я не все знаю в этой части. Соответственно, мой ответ базируется на той информации, которой я обладаю. 242-ФЗ все читали. Поручение главы государства видели? До 30 июня проекты подзаконных нормативных актов 242-ФЗ должны быть внесены в правительство. Сейчас в Москве идет активная работа в этом направлении. Те проекты нормативных актов, которые пишутся, предполагают, что история с дистанционной торговлей будет решена, то есть до середины следующего года будут определены все условия, при соблюдении которых она станет возможной.

А история с электронным рецептом сложнее. Потому что эта история связана с большим количеством других вопросов. Например, невозможно выписать электронный рецепт без создания единообразного способа однозначной идентификации того, кому он выписан – конечного потребителя, и без создания единого однозначного способа идентификации того, кто его выписал. То есть там есть набор инфраструктурных вопросов, и, когда они будут решены, идет активная дискуссия. К сожалению, здесь проблема в чем? ID пациента – это часть задач государства в целом по идентификации гражданина вообще. А в этой сфере сейчас и Минфин пытается что-то сделать, и пенсионный фонд, и Минздрав сейчас получил поручение. И в итоге они сейчас между собой пытаются решить, на чем же это будет основано. Это вряд ли произойдет быстро.

Вы можете поделиться статьей
Читайте также: