Высылаем на почту архив статей прошедших конференций IOD.
INNOVATE OR DIE 2017, ИННОПОЛИС / ВАСИЛИЙ МАРКОВ И ЯНА БУТРИМОВИЧ, DELOITTE RUSSIA

Господдержка инноваций: мифы и реальность

Мы работаем в компании Deloitte, в группе, которая занимается налоговыми льготами, субсидиями – всем, что связано с господдержкой. Мы помогаем не только бизнесу заявлять льготы и преференции, но и государственным органам – правильно выстраивать механизмы стимулирования.

Из рейтинга инновационной активности государств видно, что Россия стабильно занимает не лидирующие позиции в этом рейтинге, хотя при этом находится в топе по ряду показателей. В 2017 году – это 45-е место.

Считается, что на НИОКР в России тратится меньше денег, чем в странах, которые являются лидерами этого рейтинга или других подобных рейтингов. Так ли это?
Финансирование НИОКР и бизнес
Финансирование НИОКР и бизнес
В России уровень финансирования НИОКР за счет государства сопоставим со странами-лидерами в сфере инноваций.
Innovate or Die 2018
Новый контент, на новой конференции в ноябре.
Innovate or Die 2018
Новый контент,
на новой конференции в ноябре.
Innovate or Die 2018
Новый контент,
на новой конференции в ноябре.
Здесь показаны расходы на НИОКР в 2014 году в странах, которые являются традиционными лидерами в сфере инноваций: в Великобритании, Франции, Южной Корее. Видно, что в России в 2-2,5 раза меньше расходов на НИОКР. Но тонкость в том, что по структуре этих расходов большую часть в России занимает государственное финансирование. И если выделить расходы, которые несет государство, а не бизнес, видно, что в России уровень финансирования НИОКР за счет государства сопоставим со странами-лидерами этого рейтинга. И, в целом, государство на НИОКР в России тратит столько же или даже больше, сколько тратят во Франции, Великобритании, Южной Корее и так далее.

Здесь показано это соотношение, доля расходов на НИОКР, которые финансирует бизнес, то есть которые несут коммерческие компании. Понятно, что нужно менять такой перекос в финансировании НИОКР в России, когда три четверти расходов несет государство, когда это в других странах это расходы бизнеса.

Значки в кружочках схематично изображают налоговые льготы, которые действуют в ряде стран мира, в том числе в этих странах.

По разным исследованиям ученых, каждый евро, который государство теряет за счет того, что дает налоговые льготы бизнесу, прибавляет евро на дополнительные расходы на НИОКР бизнеса. Конечно, спорный вопрос, являются ли налоговые льготы безусловным стимулом для инноваций компаний.

Несомненно, такой перекос финансирования НИОКР за счет государственных средств необходимо менять, и это стоит в программе инновационного развития в России.

Распределение поддержки по секторам
Распределение поддержки по секторам
В России достаточно сложно сделать эффективную систему прямой поддержки через субсидии, а косвенные меры поддержки фактически не работают.
То, что финансирует государство – распределено по секторам.

В Европе действует программа субсидирования разработок Horizon2020. Это крупнейшая программа, которая поддерживает разработчиков в Евросоюзе, и во всем мире. С 2014 года, несмотря на то, что Россия имеет право принимать участие в ней, российские участники не получают финансирования по этой программе. Они должны искать собственные средства для того, чтобы участвовать в консорциумах с другими участниками. При этом по программе Horizon2020 треть участников, которые получают финансирование, – это участники из бизнеса. Остальные участники – это исследовательские компании, НИИ и университеты.

Федеральная целевая программа исследования и разработки частично компенсирует участие в программе Horizon2020, а также поддерживает и прочие разнообразные направления. Но при этом доля участников из бизнеса там очень мала. Действительно, мы взяли это для примера: если посмотреть на состав участников – в основном это научно-исследовательские организации и университеты.

У нас получается ситуация, когда по всем аспектам, с какой бы стороны бы мы ни посмотрели на эту ситуацию, доля расходов на НИОКР, которые идут в госсектор, в госкомпании, университеты, просто невероятно высока, и картина очень сильно отличается от той, что мы видим в других странах из первой части инновационных рейтингов.

Среди экономистов давно идет дискуссия о том, что эффективнее – прямая государственная поддержка НИОКР или косвенная, что выгоднее – напрямую вкачать субсидии в какую-то конкретную программу, дать денег на какое-то конкретное дело или разрабатывать сложные механизмы косвенной поддержки субсидий и стимулировать частные компании тратить больше на НИОКР. Эти дискуссии шли, наверное, лет 15, с начала 80-х годов, когда Америка первой запустила мощные системы косвенной господдержки НИОКРа. И остановились они ближе к середине, к концу 90-х, когда в целом все спорщики сошлись на одном мнении, что косвенные механизмы поддержки работают лучше.

И когда мы эту тему обсуждаем с коллегами здесь, в России, говорим о том, что все-таки лучше с точки зрения нашей специфики, то здесь споров еще меньше, потому что те, кто касались системы получения или создания программы субсидирования, понимают, что у нас достаточно сложно сделать эффективную систему прямой поддержки через субсидии. Все-таки должны работать какие-то косвенные стимулы, косвенные меры поддержки, которые нужны для того, чтобы компании тратили деньги на НИОКР. А просто так они тратить не будут, потому что тут возникает то, что называют провалом рынка, когда соотношение риск/доходность не такое, чтобы компании тратили на это столько денег, сколько нам хочется иметь в левом кружке.

Какую часть занимает госсектор
Какую часть занимает госсектор
Для развития НИОКР важны не субсидии и не меры косвенной поддержки, а работа с инвестором.
INNOVATE OR DIE

Большая 4-я кейс-конференция
по корпоративным инновациям,
цифровой трансформации
и прорывным технологиям

13-14 ноября, 2018
кейсов
дискуссионные панели
воркшопов
участников
cпикеров
аллея стартапов
Если посмотреть на федеральные программы, которые направлены на кооперацию производственных компаний и университетов, то есть уже направлены на бизнес, большая часть получателей господдержки – госкорпорации. И в рейтинге высокотехнологичных компаний большую часть составляют госкомпании, то есть из 50-ти участников – всего 16 компаний частные.

Мы сейчас рассказали о том, какая у нас структура прямых мер поддержки, теперь переходим больше к косвенным. В том числе, к тому, как это делается в других странах, как другие страны развивают НИОКР. Они это делают, как ни странно, в первую очередь, не субсидиями и не мерами косвенной поддержки. Там первое, что бросается в глаза – это работа с инвестором.

Буквально два месяца назад была ситуация, когда достаточно крупный разработчик программного обеспечения начал открытие центра разработки в одной из стран Прибалтики. Прошла информация в прессе, и сразу же, через две-три недели, с собственником связались из Министерства экономики Польши и спросили: «Что нужно сделать, чтобы вы следующий центр разработки открыли у нас? Скажите, мы примем необходимые законы. Может быть, вам дать какие-то льготы? Скажите, что вам нужно, и мы откроемся». Это индивидуальный подход, который нас уже заставляет удивляться. И через еще две-три недели, состоялась встреча с Министерством инвестиций той страны, где они открывались, в Прибалтике, которые точно так же пообещали: «Вы только расширяйте центр разработки, доведите его до 300 человек, а не до сотни, как вы сейчас хотите, и мы дадим вам дополнительные преференции».

Здесь бросается в глаза, что важны не какие-то громкие государственные программы, не прямое выделение денег на что-то, а работа с инвестором и понимание, что нужно сделать, чтобы у нас в стране появилась экосистема, чтобы больше компаний открыли центр разработки, чтобы количество людей, вовлеченных в экономику знаний было больше, и чтобы это, как следствие, уже создавало и подтягивало другие элементы этой экосистемы, которую мы хотим создавать.

Жизненный цикл инноваций
Жизненный цикл инноваций
Если посмотреть на схему разработок, в каждой точке можно применить, найти, увидеть косвенные и прямые меры поддержки, которые компания может применять. На этапе планирования, как правило, это субсидии и гранты, то есть прямое денежное финансирование. Они могут быть, в зависимости от разных условий, возвратными/невозвратными, с какой-то доразработки или уже во время разработки, когда компания подает отчетность о расходах и компенсирует свои расходы.

В процессе разработки, когда компания несет уже непосредственно расходы на разработку, если говорить о расчете налога на прибыль, в мире принят такой налоговый механизм, как повышенный вычет расходов на НИОКР, то есть когда в налоговой отчетности при фактических 100 долларах расходов на НИОКР рисуется 150 или 200 с каким-то коэффициентом. Тогда при расчете налога на прибыль получается экономия по налоговым платежам, которые непосредственно завязаны на объем расходов на НИОКР компании.

Получается, таким образом государство и влияет на это соотношение риск/доходность, изменяя его, и этим косвенным механизмом помогает компаниям, которые в реальности извлекают прибыль и получают потом налог на прибыль, помогает им таким вот косвенным финансированием. Как правило, для тех, кто прибыль не извлекает, а потом и налог на прибыль не платит, эта мера просто не будет работать. Такой сложившийся механизм косвенной поддержки повсеместно всеми используется, даже теми странами, которые заявили, что они налоговые льготы не вводят.

На этапе, когда продукт готов и коммерциализируется, еще один распространенный вид налоговой поддержки компаний – так называемая патентная коробка, Patent Box или Innovation Box, когда прибыль от непосредственно распространения лицензии на продукт или отчуждения, или даже производства продукции с использованием результатов разработки облагается по ставке ниже, чем обычно. Допустим, при 40%-ной ставке налога на прибыль в стране прибыль может облагаться по ставке 5%, что сопоставимо с офшорными зонами, или просто часть прибыли вообще исключается из налогообложения. Это тоже очень широко распространенный в Европе механизм.

Практический механизм получения субсидий
По разным оценкам, примерно 20% получателей грантов и субсидий в России – это коммерческие частные компании.

Повышенный вычет расходов на НИОКР в России работает, он уже давно существует в законодательстве. Но, если посмотреть на статистику, в 2016 году этим механизмом воспользовались всего 76 компаний по разным причинам. Мы проводили исследование, направленное на оценку господдержки инноваций в компаниях технологического сектора, и в целом компаниях, которые занимаются инновациями. И, когда мы общаемся с клиентами, становится понятно, что многие компании просто не знают о такой мере поддержки.

В России к распределениям к расходам на НИОКР применяется коэффициент 1,5%. То есть, при 100 рублях затрат на разработки вы в налоговой отчетности показываете 150 рублей. И, получается, при ставке налога на прибыль, которая в России сейчас 20% – вы 10 рублей возвращаете себе, то есть платите налог на прибыль на 10 рублей меньше.

Перечень тех НИОКР, под которые можно применить эту программу настолько широкий, что у нас еще не было компаний, которым бы мы сказали: «Вы не подходите под перечень».

В целом, чтобы применять эту льготу – нужно соответствовать довольно широкому определению, что такое НИОКР для целей налогового законодательства, потому что определений научных исследований и опытно-конструкторских разработок в законодательном поле множество: и ФЗ о науке, и ГК и куча других законов.

Нужно, чтобы расходы были направлены на разработку новых или усовершенствование существующих товаров, услуг, технологий, методов производства и управление в компании. Это достаточно широкий, обтекаемый перечень расходов. Но при этом для льготы подходят темы, которые содержатся в перечне приоритетных направлений НИОКР. То есть, есть еще дополнительный документ – постановление правительства 998.

Там есть очень широкие сформулированные темы, например, разработка информационных систем разного назначения в экономике, социальной схеме и культуре. Под разработку информационных систем может попасть очень многое. Так же там есть и достаточно узкие разработки каких-нибудь излучателей с частотой столько-то Герц. На самом деле, этот перечень уже отстал от жизни, и ведутся дискуссии о том, чтобы его изменить, но пока это только дискуссии.

Опять же, какой бы практический случай мы ни взяли, нас перечень не тормозит. Последнее, что на днях обсуждали: крупная телеком-компания создает софт, даже не полностью создает с нуля, а вносит улучшение в программное обеспечение, которое позволяет правильно моделировать систему расположения базовых станций, чтобы обеспечить оптимальный прием при минимальных затратах. Затраты на этот софт прекрасно подходят под один из пунктов перечня. Хотя, казалось бы, это рутинная разработка, которой компания такого плана занимается изо дня в день.

Соответственно, в начале нужно было сказать, что эта картинка не про научные организации, она про бизнес. То есть, эти меры применимы и к компаниям, у которых инновации не считаются основным видом деятельности, и, тем более, которые считают, что НИОКР они не ведут. Но инновации можно найти везде – наша конференция как раз про это.

Работа налоговых мер поддержки НИОКР в России
Работа налоговых мер поддержки НИОКР в России
В России присутствуют все косвенные меры поддержки, кроме одной льготы – PatentBox.
Клуб корпоративных инноваторов
Патентная коробка широко используется и применяется компаниями во всем мире, но в России такой меры поддержки сейчас нет.

На следующем слайде мы как раз увидим полную картинку по всем мерам поддержки, которые есть в России. Получается, что у нас в России присутствуют все косвенные меры поддержки в виде налоговых льгот и других механизмов.

Нас просили сделать упражнение, в рамках нашего федерального правительства: посмотреть на опыт других стран и сказать, какие меры поддержки из глобального меню отсутствуют в России. И, удивительно, но в России присутствуют все косвенные меры поддержки, все полное мировое меню, кроме одной льготы – PatentBox, которая предусматривает пониженное налогообложение доходов от интеллектуальной собственности. Но и сейчас ведутся дискуссии о том, чтобы ее ввести: или на региональном уровне (в том числе с Татарстаном), или на федеральном уровне. Разница только в цифрах и в количестве пользователей.

Если пройтись уже по конкретным механизмам, которые компании могут для себя найти и применять, окажется, что всего 76 компаний в России используют повышенный вычет, потому что не знают или знают, но боятся применять. Опять же, мало компаний это используют, практики нет, и получается такой замкнутый круг.

Совершенно типична ситуация, когда мы спрашиваем большую компанию, где можно за год получить экономию 1-2 миллиона долларов и почему они до сих пор это не используют? И дальше классическая ситуация: R&D-департамент, департамент разработки говорит: «Мы НИОКР не занимаемся». А финансовые службы или те, кто занимается налогами, адресуют туда вопрос: «А, может, вы все-таки занимаетесь НИОКР»? И они друг другу это перекидывают, и в результате льгота не заявляется. То есть, это простые ошибки в коммуникации и в понимании работы механизма.

Мы сталкиваемся с тем, что финансовая служба, бухгалтерия говорит: «А у нас нет расходов на НИОКР». Или: «Вы знаете, у нас их мало – нам нет смысла заявлять эту льготу». По поводу того, что мало – это все-таки зависит от того, под каким углом посмотреть. Расходы в Налоговом кодексе перечислены – что может туда попадать, и как собирать эту корзинку расходов на НИОКР, которую вы с увеличенным коэффициентом покажете потом. Это расходы на оплату труда, расходы на подрядчиков, на материалы, на оборудование. Но самый главный расход обычно – это люди: или подрядчики, или собственный персонал. И зачастую компании достаточно узко трактуют эти критерии и действительно расходов не видят.

Вторая программа – это взаимодействие между департаментами: бухгалтерией, финансовым департаментом и R&D-департаментом в компании, инженерами, IT-шниками. Часто по пути наименьшего сопротивления идут оба департамента. Бухгалтерия не хочет связываться с налоговыми органами, потому что заявление этой льготы все-таки означает проверки для компании, потому что эта льгота для налоговых органов в новинку. R&D-департаменты боятся, что нужно будет готовить какую-то отчетность, а IT-разработчики боятся, как огня, каких-то дополнительных бумажек.

Но со всем этим можно работать вполне успешно, поскольку для подтверждения льготы абсолютно не нужны законодательно горы бумажек, которые специально нужно готовить. Нужно подготовить отчет о НИОКР. Он готовится, правда, по ГОСТу и немножко напоминает докторскую диссертацию, но вообще ничего страшного в нем нет. То есть нужно понятным языком описать суть разработок, что было сделано, их новизну, актуальность, что получилось в результате. Причем новизна трактуется как новизна для компании – это не должна быть Нобелевская премия.

Здесь еще можно столкнуться с вопросом конфиденциальности информации, которую разработчики, служба безопасности может не пропустить, не допустить того, чтобы в налоговые органы ушло какое-то описание уникальных разработок. Но, опять же, чертежи, схемы программного кода не нужно отдавать абсолютно. Необходимо понятное и четкое описание. То есть компания сама фильтрует информацию, которая пойдет в этот отчет.

– Вы анализировали меню инструментов, которые в России почти все есть, кроме патентной коробки. А масштаб в России?
— В России как раз масштаб большой. Потому что, например, вот этот повышенный вычет расходов на НИОКР у нас очень большой в сравнении с другими странами.

— Нужно еще на налоговую ставку смотреть, потому что от нее зависит. Ставки у нас относительно низкие. Ставка корпоративного налога – у наc20%, а в среднем по миру – 30%, в Америке – 35%. И страховые взносы у нас достаточно низкие.

— Здесь скорее вопрос культуры применения этих всех льгот, как со стороны налогоплательщика, так и со стороны налоговых органов. Потому что налогоплательщик может сделать все классно, и там не найдешь, к чему прицепиться, но в налоговом органе скажут: «Мы не согласны».

У нас была смешная ситуация: мы делали заявление этой льготы для крупной компании в сфере интернет-коммерции, и мы столкнулись именно с противодействием налоговых органов на уровне: «А мы не хотим. Вы не будете это заявлять, потому что все другие тогда выстроятся в очередь».

И там была дискуссия совершенно не в правовом поле, когда начальник налоговой инспекции орала так, что стекла дребезжали, что мы занимаемся выниманием денег из бюджета, и, на самом деле, это никакой не НИОКР. А мы говорим: «Вот у вас стоит компьютер с двумя мониторами в кабинете – давайте мы вам включим и покажем, чем занимаются 400 программистов на протяжении двух лет, что они придумали». Она, видимо, даже этим компьютером пользоваться не умеет и включать ничего не хочет.

Вот такого рода сложности есть, с ними можно работать и, в общем-то, как ни удивительно, это не только российская специфика. Когда мы общаемся со своими коллегами из других стран, в том числе из Европы – они точно так же постоянно жалуются, что у них налоговый орган совсем усилил контроль, приходят с проверками, все вынимают, все плохо – и мы понимаем, что мы не одиноки в наших проблемах.

ВНЕДРЕНИЕ ИННОВАЦИЙ
В КОРПОРАЦИЯХ
Не хотите ждать, а начать работать с инновациями уже сейчас?
Комплексная образовательная программа
27, 28 и 29 сентября
Как работают налоговые меры поддержки НИОКР в России?
В России налоговые льготы действуютс 2009 года. Но до 2012 года эта льгота не работала, потому что, по-моему, в Налоговом кодексе была буквально одна строчка, и компании боялись ее применять, потому что непонятно было, какие расходы туда относить. Если бухгалтер видит, что что-то не расписано, то он этого делать не будет.

А с 2012 уже появился четкий перечень, поменялся перечень разработок. И со следующего года, в июле этого года, был подписан новый закон по оптимизации этого механизма, который как раз направлен на эту льготу, Налогоплательщикам некомфортно работать с налоговыми органами, в том числе, обсуждать с ними, относятся разработки к НИОКР или нет. Расходов мало. Есть тонкость, что премии, например, не включаются в этот перечень расходов в полном размере.
Инвестиционные льготы в регионах. Практический механизм получения субсидий
Регионы вообще собирают в свой бюджет большую часть налога на прибыль по структуре, то есть 17% из 20% идет в регион, и полностью собирают налог на имущество. И при этом у них есть право понизить эту ставку для инвесторов. То есть, чтобы привлечь инвестора в регион – регионы между собой конкурируют и предлагают условия в зависимости от того, кого они хотят видеть: кто-то хочет видеть фармацевтов, кто-то хочет видеть заводы по производству пластиковых труб.

Никто не мешает Татарстану сказать завтра, например: «У нас будет ставка по налогу на прибыль не 20%, а 15,5%», – и таким образом корпоративный налог приблизится к кипрскому, и все. И были примеры среди регионов, которые так делали – вводили ставку налога на прибыль практически для всех на определенный период ниже, не выделяя льготные категории налогоплательщиков. Но обычно это именно адресные льготы.

Освобождение от НДС импорта оборудования по перечню
Обычно это капитальные вложения, то есть строительство новой коробки завода или модернизация этого производства, покупка оборудования. Это могут быть какие-то обычные рутинные вещи, которые компания может делать в своей обычной операционной деятельности.

Если вы модернизируете оборудование, покупаете новое, снижается ставка по налогу на прибыль, естественно, в зависимости от региона и законодательства. Речь идет о льготах, для которых не нужны капитальные вложения. Они даются IT-компаниям и компаниям-разработчикам – нужно получить аккредитацию Минкомсвязи и, в целом, декларировать, что ты занимаешься вот такой вот деятельностью. У тебя не будет капитальных вложений, но у тебя будут рабочие места, инвестиции в интеллектуальный капитал. И каким-то регионам интересны такие инвесторы.

Фактически, это отраслевая льгота. Они говорят: «Если ты IT-компания с определенными параметрами – у тебя ставка налога на прибыль меньше». Или, например, в Санкт-Петербурге они сказали: «Если вы компания, которая создает высокооплачиваемые рабочие места, а конкретно не меньше 100 рабочих мест с вот такой средней зарплатой, не важно, чем вы занимаетесь, мы даем вам пониженную ставку по налогу на прибыль».

А есть другая полярность. У нас в России есть такой странный налог на движимое имущество: чем больше ты купил дорогого и нового оборудования, тем больше ты платишь налог, и этот налог еще идет в финансовой отчетности в стоимость оборудования, что очень сильно ухудшает показатели. Аналогов в мире нет – это наш собственный путь развития. И сейчас идут дискуссии о том, чтобы на уровне регионов этот налог на движимое имущество отменить и, по-моему, Челябинская область сказала публично: «Мы ничего отменять не будем – этот налог очень важный, и мы будем его собирать».

Еще сейчас идут дискуссии и с Татарстаном, и с Петербургом. Мы обсуждаем идеи, чтобы ввести эту патентную коробку на региональном уровне и сказать, что доходы от интеллектуальной собственности, с определенными параметрами, будут облагаться не по 20%, а по 15,5% – это такие отдельные стимулирующие региональные меры.

В Налоговом кодексе у нас есть льгота для энергоэффективного оборудования. Шли дискуссии о том, чтобы с 2018 года ее отменить и передать на уровень регионов. Появился законопроект: в первом чтении были эти положения, во втором чтении этого законопроекта уже эти положения оттуда вырезали. Поэтому тут все остается по-старому.

Кратко добавлю: какие-то регионы предпочитают давать не налоговые льготы, а прямые субсидии, то есть выбирать компании, которым они будут оказывать прямую поддержку и финансировать объем затрат на модернизацию.

Как правило, эти субсидии либо очень небольшие по объему, рассчитаны на малый бизнес, либо очень крупные, и они рассчитаны на конкретного получателя, что само по себе противоречит определенным положениям федерального законодательства и может быть оспорено. Как, например, когда Ленинградская область вводит большую программу по субсидиям, и в заголовке закона региона написано, что субсидия направлена на поддержку предприятий автомобильной промышленности, а в Ленинградской области только одно предприятие автомобильной промышленности. Понятно, что это таргетная субсидия, что мы не рассматриваем это как механизмы поддержки – экономически это способ передачи денег от одного субъекта к другому, и все.

Очень странная льгота – освобождение от НДС импортного оборудования. У нас от НДС освобождается и выполнение НИОКР, и передача прав на объекты интеллектуальной собственности.

Минэкономразвития собирал совещание по налоговым льготам, и льготы, связанные с НДС, они ставили в пример того, как в России осуществляется поддержка хайтек, что у нас много льгот.

На самом деле – это тоже антильгота, потому что любая НДС в экономическом смысле – это не налог, он не представляет собой затраты для компании, он представляет собой затраты только для конечного потребителя, когда мы с вами приходим в магазин и платим. Вот мы плательщики НДС. Все остальные перекидывают этот НДС, как горячую картошку, друг другу и экономически никаких затрат на НДС не несут.

Но проблема возникает, когда цепочка плательщиков рвется посередине. И тогда по правилам у меня государство, с одной стороны, все равно получает весь этот поток НДС. С другой стороны, в месте разрыва цепочки компания, которой сказали: «Ты не будешь плательщиком НДС по определенным операциям», – автоматически не может принимать к вычету входящий НДС по покупаемым услугам.

Поясню на конкретном примере. Допустим, я – IT-компания и делаю какой-то продукт. У меня выручка идет от реализации прав на ПО, соответственно, она не облагается НДС. Счета, которые мне выставил офисный центр, где я снимаю помещение – я НДС этот буду принимать на затраты – я не смогу принять к вычету при расчете в налоговой декларации. Если бы я табуретки колотил и продавал эти табуретки с НДС, то у меня аренда была бы на 18% дешевле, потому что этот НДС я бы принимал к вычету.

Поэтому это тоже пример очень странного механизма. Если бы просто взяли и отменили все эти освобождения по НДС, или хотя бы сказали: «На выбор налогоплательщика, применять или нет», то тогда, соответственно, и администрирование стало бы прозрачнее и проще в этой связи, и конкретно хайтек-сектор бы вздохнул с облегчением – просто затрат стало бы намного меньше.

Особые экономические зоны
Особые экономические зоны – это, по сути, та же история про льготы в регионах, только в большем объеме, потому что налог на прибыль можно вплоть до нуля снизить в технико-внедренческих зонах, освободить от налога на имущество, снизить страховые взносы.

И история о том, как попасть туда, конечно, гораздо сложнее, чем просто воспользоваться региональной льготой. По-моему, в России пять технико-внедренческих зон: в Томске, в Петербурге, в Москве и Подмосковье, и Иннополис. Иннополис своим резидентам снижает налог на прибыль до нуля, но, по-моему, только до 2018 года. А для IT-компаний еще, конечно, интересно снижение по страховым взносам, поскольку у них существенные расходы на оплату труда.

Интегратор Инноваций
от Disruptive.vc
КОНСАЛТИНГ В КОРПОРАТИВНЫХ ИННОВАЦИЯХ С 2013 ГОДА
Помогаем большим компаниями развивать открытые
и внутренние инновации, корпоративное предпринимательство и венчурные инвестиции. Ищем стартапы, внедряем инновации, консультируем и обучаем сотрудников и топ-менеджеров.
Ускоренная амортизация оборудования
Существует еще такая странная мера в господдержке, как ускоренная амортизация оборудования, которая используется в научно-технической деятельности, которую государство, по-моему, тоже любит приводить в пример, когда говорят о том, что у нас классные льготы для компаний.

В 2016 году этой мерой воспользовалась 6 компаний на всю Россию. И суть в том, что оборудование, которое для НИОКР у вас используется, вы обычно не можете сразу купить за 100 миллионов, и все 100 миллионов бухнуть в расходы, когда налог на прибыль считаете. Так не пойдет. Нужно разделить на 5 или 10 лет, на срок полезного использования, и равномерно это все списывать. Государство говорит, что вы можете применить к этим расходам коэффициент 3%, соответственно, в первый год списать в три раза больше в расход стоимость этого оборудования.

Но, видимо, здесь проблема в том, что в кодексе для этого оборудования должна быть формулировка «научно-техническая деятельность» как сфера применения. То есть компаний, которые приобретают оборудование и проводят исследования, разработки, а потом производят что-то, все-таки больше. Нельзя сказать, что ты исключительно для исследований это оборудование используешь. И плюс, наверное, возникает разница в бухгалтерском налоговом учете, которую бухгалтерия не любит. В целом, экономически эта льгота в денежном выражении, по сути, ничего не дает: вы списываете ту же самую стоимость, просто немножко быстрее.

Пониженная ставка страховых взносов для IT
Пониженная ставка страховых взносов для IT-компаний – это хороший пример работающей льготы, которая по механизму правильно была сделана, и на практике правильно была реализована.

Результат мы видим: у нас несколько тысяч компаний-пользователей, удалось обеспечить стабильность этой льготы, она существует много лет и будет существовать еще до, как минимум, 2023 года. А стабильность – это то, что в первую очередь важно компаниям. Не то, что налог будет на 2-3% больше, а просто понимание, что есть некий режим, он будет действовать еще много лет, и вы четко понимаете свои расходы на персонал с учетом всех налоговых платежей. Чтобы не было сюрприза, когда вдруг, через два месяца, с Нового года вам говорят: «А страховые взносы теперь такие», – и нужно бюджет пересчитывать.

Соответственно, мера работает, и я надеюсь, что она останется. Она практически до нуля снижает страховые взносы для высокооплачиваемых людей, потому что в математическом пределе при стремлении зарплаты к бесконечности страховые взносы будут стремиться к 4%. А на первые 700 тысяч, по-моему, 14% суммарно получается, 10% плюс 4%, и на все, что сверху 700 тысяч в год – 4%.

– Просто стандартная ставка – 30%.

– Эта льгота есть еще для медицинских организаций и в особых экономических зонах.

– И интересно, что это один из примеров льготы, для получения которой от компании не требуется каких-то нереальных усилий. Чтобы получить эту льготу, нужен хороший, простой, понятный механизм получения аккредитации в Минкомсвязи, когда там все автоматически практически происходит, и компания может, не согласовывая с налоговым органом, просто подавать отчетность по страховым взносам вполовину меньше. С этого года проверки по взносам из фондов перешли в налоговый орган, а он может проверять лучше, чем фонды.

– И я уже в завершение резюмирую, какая у нас получается картинка: объем расходов, объем прямой и косвенной поддержки НИОКР в России большой. Когда нам говорят, что нет денег на НИОКР – это неправда, мы сравнимы со многими развитыми странами. При этом косвенные меры поддержки фактически не работают, они занимают мизерную долю.

Я, наверное, ни одного клиента не вспомню, кто бы мне сказал: «Да, вот если бы была льгота, и она бы работала, то я бы сейчас открыл, запустил бы и сделал». Нет. Несмотря на то, что мы занимаемся налоговыми льготами уже давно – я честно скажу, что налоговые льготы не являются причиной или однозначным стимулом для того, чтобы кто-то пошел, что-то открыл и сделал. Нет, это инструмент тонкой настройки, который включается и эффективно работает, когда есть некоторые другие базовые вещи.

Базовые условия, с точки зрения налоговой системы
1
На мой взгляд, первое – это стабильность этой системы. То есть, могут быть высокие ставки или плохо работающий налоговый орган, но важна стабильность, чтобы мы понимали, что мы так жить будем еще 10 лет, тогда мы приспособимся, поймем, спланируем, спрогнозируем. Стабильности нет, и мы получаем очень неожиданные изменения налоговой системы из года в год, самые неожиданные, непредсказуемые. И даже несмотря на то, что Минфин у нас выпускает основные направления налоговой политики с прогнозом, что они будут делать на три года вперед – в реальности то, что происходит, коррелирует с этим примерно на 50%.
2
Второе базовое условие – это равные правила игры, понятный и предсказуемый налоговый орган. Потому что, когда контролирующий орган, например, для моих конкурентов, использующих агрессивные методы налогового планирования и делающих какие-то неправильные вещи, закрывает на это глаза, а в моем случае – не закрывает, это, в любом случае, не дает мне, как бизнесу, возможности даже подумать на тему, что я сейчас буду играть по неким правилам, которые мне выставили в Налоговом кодексе.

Я буду смотреть на то, как делают мои конкуренты. И если я начну работать по правилам Налогового кодекса, читая их в лоб, а мои конкуренты будут работать по-другому – я скоро закроюсь. Поэтому второе, что нужно – это предсказуемый налоговый орган, у которого единые правила игры для всех. Это тоже не очень сейчас наблюдается, нет этого.
3
Третье, что нужно – это просто невысокие налоговые ставки, общие для всех. Это означает простое администрирование, предсказуемость, и у страны повышается конкурентоспособность на мировом поле, в налоговой конкуренции. Это у нас есть. 30% – это низкие ставки по страховым взносам. Налог на прибыль у нас низкий – 20%, против 30% в среднем. То есть, в целом, картинка достаточно благоприятная. То есть, первых двух пунктов нет, третий – есть.
4
Четвертое – налоговые льготы. Они у нас есть, но не работают эффективно, потому что этих основных первых элементов нет. И мы можем видеть это очень хорошо по п.7 (Пониженная ставка страховых взносов).

История предсказуемая: 6 тысяч компаний в первый год не было. Она раскрутилась позже, когда люди поняли, что это стабильный режим, понятный и хороший.

В первые два года работы этой льготы, когда показывали российские ставки страховых взносов против Восточной Европы и СНГ людям из транснациональной корпорации, которые хотят открывать центр разработки, они говорили: «Подождите, вы в России – у вас год назад появилось, через год закроется». Другое дело, когда ты говоришь: «У нас уже скоро будет 10 лет, как работает, и это стабильный режим», – то они верят в это и понимают, что здесь страховых взносов мы будем платить вообще почти под ноль.
Поэтому для того, чтобы через какое-то время картинка поменялась, и соотношение на первых слайдах как-то изменилось в другую сторону, в налоговой системе должны измениться какие-то базовые вещи, и тогда все естественным путем начнет меняться и работать.
Вы можете поделиться статьей
Читайте также: